Ящер страсти из бухты грусти - Страница 82


К оглавлению

82

Живодер все еще ждал, что Претендент покорится ему, когда Длинный открыл дверцу “мерседеса”.

– Хороший песик Живодер, хороший, – сказал Тео.

– Сними с меня на хер эту тварь, – прохрипел Претендент.

Живодер завилял хвостом и сжал зубы так, что у Претендента в горле забулькало. Длинный почесал Живодера за ухом и надел на лапы Претендента какие-то железки.

– Теперь отпусти, Живодер, – сказал Длинный. – Я его поймал.

Живодер отпустил и лизнул Длинного в лицо, а тот выволок шерифа наружу, положил на землю и поставил одну ногу ему на затылок.

Лицо у Длинного на вкус было как ящеричьи слюни. Странно. Живодер задумался на секунду, потом собачье внимание рассеялось, и он выскочил из “мерседеса” посмотреть, чем занимается Кормилец в своем фургоне. Самка Кормильца выбивала заднее окно железной палкой. Живодер предупреждающе гавкнул на нее, чтобы не вздумала сделать Кормильцу больно.

Хорошие Парни

– Существо все еще там? – спросил Гейб у Молли, когда выбрался из заднего окна “субурбана”. Живодер суетился и прыгал на него, а со скованными за спиной руками биологу не очень удавалось уворачиваться от слюнявой преданности. – Лежать, мальчик. Лежать.

– Нет, он ушел, – ответила Молли, помогая Вэл и Говарду вылезти. – Здрасьте, доктор, – сказала она Вэл. – У меня, наверное, приступ был, или что-то вроде. Видимо, придется разбор полетов на сеансе делать.

Вэлери Риордан кивнула:

– Я сверюсь с календарем.

Из-за “мерседеса” вышел Тео:

– Парни, вы как?

– У тебя твой ключ остался? – спросил Гейб, поворачиваясь к констеблю спиной и показывая наручники.

– Мы слышали выстрелы, – сказала Вэл. – Кто?..

– Погиб один из антитеррористической группы. Его застрелил Бёртон. У нескольких ваших пациентов синяки и царапины, но с ними все хорошо. Уинстона Краусса съели.

– Съели? – Кровь отхлынула от лица Вэл.

– Долго рассказывать, Вэл, – ответил Тео. – Это Мэвис все придумала – после того, как вы уехали. Сомик и Эстелль выманили монстра из пещеры. А Уинстон служил приманкой.

– Ох, господи! – вздохнула Вэл. – Она же говорила, что позаботится о том, чтобы у меня не было неприятностей.

Тео приложил палец к губам и кивнул на лежащего Бёртона:

– Ничего этого не было, Вэл. Никогда. Я ничего не знаю.

Он развернул ее спиной к себе и разомкнул наручники. Затем помог Гейбу и Говарду. Изможденный ресторатор казался мрачнее обычного:

– Я так надеялся узреть это существо воочию.

– Я тоже. – Гейб вздохнул и обнял Вэл.

– Извините, – сказал Тео. Потом обратился к Вэл: – Через несколько минут здесь будут репортеры. На вашем месте я бы отсюда смылся. – Он протянул ей ключи от “мерседеса”. – Окружной прокурор отправил помощника забирать Бёртона, и я должен его дождаться. Вы подбросите Молли в город?

– Конечно. А что вы скажете репортерам?

– Хрен знает, – ответил Тео. – Наверное, буду все отрицать. Смотря что они станут спрашивать и что они уже знают. Прожив всю жизнь в отказе, я, наверное, хорошо подготовлен к интервью.

– Простите, что я... простите, что сомневалась в ваших способностях, Тео.

– Я тоже сомневался в ваших, Вэл. Я позвоню вам и дам знать, что тут происходит.

Гейб позвал Живодера, и вся компания загрузилась в “мерседес”, оставив Тео и Молли наедине. Тео не сводил взгляда со своих башмаков.

– Ну, наверное... увидимся?

Молли приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Потом без единого слова забралась на заднее сиденье “мерседеса” к Говарду и Живодеру и захлопнула дверь.

Тео проводил машину взглядом, потом повернулся и зашагал по пастбищу к задним воротам.

– Ты сядешь со мной вместе, Кроу! – заорал из травы Бёртон.

Тео заметил у задних колес “субурбана” что-то блестящее и подошел ближе. Там лежал меч Молли. Констебль не смог сдержать улыбки – он подобрал его и шагнул к Бёртону.

– У вас есть право хранить молчание, – сказал он. – И на вашем месте я бы им воспользовался. Немедленно. – И Тео воткнул меч в полудюйме от лица шерифа, с удовлетворением отметив, как глаза Бёртона чуть не выскочили из орбит.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

Зима

Зима в Хвойной Бухте – это пауза, перекур, затянувшийся перерыв на чашечку кофе. Весь город обволакивает медлительностью, и жители останавливают машины прямо посреди улицы перекинуться словом с соседом, не обращая ни малейшего внимания на заезжего туриста, изо всех сил жмущего на клаксон, чтобы следовать дальше, к местам спокойного отдыха, черт бы его побрал. Официанты и гостиничные клерки переходят на неполный рабочий день, и денежные ручейки почти полностью перемерзают. Семейные пары проводят вечера дома перед камином, принюхиваясь к дыму вымоченных дождем поленьев, а одинокие решают перебраться туда, где жизнь – сплошной оттяг.

Зима у моря холодна. Ветер пинает клочья соленого тумана, а морские слоны выбираются на берег, трубят о своей страсти и рожают детенышей. Пенсионеры напяливают на своих собачек вязаные свитера и таскают их по улицам на поводках-рулетках, устраивая ежевечерние парады собачьего унижения. Сёрферы облачаются в водоотталкивающие костюмы, не пропускающие холода штормовых волн, а белые акулы пересматривают диету и включают в меню закуску из пижонов в вакуумной упаковке на крекерах из стекловолокна. Однако зимний озноб рассыпчат, всепрощающ и все равно пробирает до костей – но так, чтобы коллективный городской метаболизм притормозился почти до спячки, и никто бы от этого не пострадал.

По крайней мере, так бывает в обычные зимы.

После нашествия Морского Ящера зима превратилась в безжалостную колесницу, в нескончаемый карнавал, сплошную досаду и золотой дождь. Отснятые с вертолетов новости транслировали через все спутники, и Хвойная Бухта потеснила Росуэлл, штат Нью-Мексико, как место паломничества номер один для чокнутых любителей потусторонней экзотики. Много в новостях разглядеть не удалось – лишь толпа, собравшаяся на берегу, и какая-то нерезкая огромная туша в воде. Но с отпечатками лап и рассказами очевидцев хватило и этого. Сувенирные лавки наполнились убогими разнокалиберными динозавриками, а кафе “Г.Ф.” вписало в меню сэндвич под названием “Теозавр” (ставшее официальным научным именем Морского Ящера, предложенным биологом Гейбриэлом Фентоном). Гостиницы ломились от постояльцев, улицы переполняла публика, а Мэвис Сэнд пришлось даже нанять второго бармена, чтобы помогал обслуживать импортных придурков.

82